Анна Ток: Что с тобой сделают старые раны, осень и Москва

Мы шли, невзначай касаясь друг друга плечами. Я спотыкалась буквально на ровном месте, а его крепкие руки ловили меня. Горный воздух и его попа, увидев которую, поймала себя на мысли, что рано или поздно укушу её, дурманили похлеще дури. Его голос и прикосновения заставляли меня забывать обо всем. О том, что идём мы уже километров пятнадцать, ноги натерты, сил больше нет, а впереди ещё столько же.

Это был седьмой день нашего знакомства и седьмой день похода по бескрайним, высоким горам, похода, в который я понятия не имею, как попала. Моя близкая подруга, выслушав мои истории о покорении вершин, дала очень точную характеристику всему этому: «Существует два мира, один называется поход, а второй -Аня Нечаева. И то, каким образом эти параллельные миры могли переплестись, действительно не понятно». Непонятно было и мне.

Для меня тоже было два мира: один — это я, а другой — он. И эти миры намного дальше друг от друга, чем я и поход. Они кардинально разные, а сейчас почему-то идут плечом к плечу и разговаривают так, как будто знают друг друга с момента их создания.

Мы рассказывали друг другу все, потому что даже всего было мало, чтобы понять. Мы говорили о любви, верности и о ранах, глубоких — как у него, и поверхностных — как у меня. Он говорил, что превратился в сухарь, закрылся на все замки и не хочет верить. А я говорила, что слишком люблю этот мир, чтобы от чего-то закрываться. Говорила, что как бы больно не было, никогда не побоюсь снова в омут с головой. Говорила, что готова доверять и любить как в первый раз. Говорила и верила в то, что говорю.

Это был последний день нашего похода, и мы бесконечно долго спускались с гор. Казалось, что эти 7 дней были стремительным рывком наверх к звёздам, которые специально для нас спустились чуть ниже. Рывком к облакам, которые мечтали нас обнять, и к счастью, в которое мы так не хотели верить, но верили.

А теперь мы спускаемся — медленно, мучительно и плавно. Так медленно, что за неделю я впервые чувствую усталость, которую нельзя прогнать, переведя дыхание. Впервые за весь отпуск начинаю чувствовать боль в мышцах и ту, что значительно глубже. Разряженный воздух перестаёт действовать как обезболивание, и дыра в груди напоминает о себе безжалостным стоном.

ЧТОБЫ ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ, НАЖМИТЕ НА СТРЕЛКУ НИЖЕ



Страница: 1 2

x
Подписывайтесь =>