Анна Ток: Как, оказывается, легко потерять себя в отношениях

Мне будет очень сложно писать этот пост. Вернуться в свой самый страшный ночной кошмар, пусть даже и мысленно, вновь пропустить через себя леденящую кровь пустоту и откровенно рассказать о том, каким ты был ничтожеством, – эта задача не из простых. Но я надеюсь, это стоит того, потому что мне тогда, на самом дне, хотелось бы прочитать нечто подобное.

Раньше я никогда не задумывалась о том, кто я есть. Не размышляла о том, какой я человек, не понимала людей с жёсткими принципами и жила интуитивно, наощупь. У меня были близкие друзья, о ценности которых я не задумывалась, была семья, наличие которой я считала чем-то само собой разумеющимся, был серьезный роман, с которым я распрощалась выжав из нас обоих все соки.

Мне никогда никто не делал больно, не предавал, не унижал, не нарушал моего внутреннего спокойствия и не вклинивался в мирное течение моей жизни. Я смотрела на подруг, на сердечные страдания, африканские страсти, бразильские сюжеты и с тревогой думала, что все это не про меня.

В моей жизни появился человек, которому я сразу поверила, потому что у меня не было причин не верить. Я видела в людях только светлую сторону, а темную закрывали мои розовые линзы. Искренне считая себя молодой, роковой и несносной, я не представляла себя в роли образцовой жены и хранительницы очага. Единственное, чего мне хотелось, так это приключений, веселья, спонтанности и закрученных сценариев.

В самые сжатые сроки мое неокрепшее сознание начало перестраиваться. Я нежданно-негаданно захотела серьезности. Мечты о бесконечных путешествиях, сменились мечтами о своем доме в Подмосковье. Впервые в жизни я поняла, зачем люди хотят замуж, меня даже перестали пугать дети. Всё это было заслугой человека, которому я поверила. За одно осознание того, что я вот на это вот все способна, можно быть ему благодарной. Он вложил в меня эти ценности практически насильно, я сопротивлялась, я убеждала себя и его, что все это не про нас и очень далеко.

Он не сдавался и по кирпичикам построил новую меня, но, видимо, решил сэкономить на цементе. Я была настолько воодушевлена переменами в своем сознании, что перегнула палку в старании оправдать выделенный мне лимит доверия. Я торопилась каждый день домой, заучивала с десяток новых блюд в месяц, конечно с учетом его вкусовых предпочтений, не своих, шила на заказ шторы, покупала цветы в горшках, которые презирала, исполняла его эротические фантазии, положила толстый баклажан на всех своих друзей, потому что: «Приоритеты меняются и мы просто взрослеем», полюбила его друзей, нашла крупицу удовольствия в его увлечениях и делала в общем-то все мыслимое и немыслимое, чтобы создать максимально комфортные условия для того «серьезного и взрослого», что мне было обещано и так живо нарисовано. Для того, чтобы стать им, мне оставалось только влезть в его кожу.

Первый пыльный мешок вдарил вне смачную пощечину, когда я случайно поймала его на лжи. Абсолютно никчемной, малозначащей и в масштабах отношений полов микроскопической и прощаемой. Но вот я смотрю ему в глаза, задаю прямой вопрос, а в ответ слышу ложь. Может показаться, что я драматизирую, и да, я действительно тогда была подвержена этой глупости, но черт, для меня это было настоящим потрясением. Я просто не могла поверить в то, что он способен на ложь. Ведь я верила всегда и всему, безоговорочно, даже в полную чушь, но верила, потому что у меня не было поводов не верить. Это действительно происходит, он стоит передо мной, врет и на его лице не дергается ни единый мускул. А сколько раз он уже так делал? А сколько еще раз сделает? Вопрос.

С этого момента мне окончательно снесло крышу. Я подозревала, я допрашивала, я сузила его границы до стен нашей квартиры, я пыталась оградить его от всего и от всех на свете, я пыталась присвоить. Ведь это же моё, я же столько делаю, я же так стараюсь, я же в лепешку разбиваюсь ради нас.

Правда в том, что на тот момент меня как личности уже попросту не существовало. Я жила его жизнью, от моей жизни осталось только мутное отражение в зеркале. Мутное, потому что я не узнавала себя. Это было не мое вечно заплаканное лицо, это была не моя исключительно черная мешковатая одежда, это не мои волосы были перманентно убраны в хвост.

Невозможно любить ничто, невозможно даже находится рядом с ничем. Он делал все, чтобы я ушла сама, но «ничто» уйти не может. «Ничто» будет терпеть всё: бесконечные обиды, ложь, пренебрежение и даже это мерзкое чувство жалости. Он не был достаточно силен, чтобы оставить меня. Он пытался, но разве можно бросить щенка на дороге, которому ты сам поломал лапки. Я знаю его чувства, я сама проходила через это, и эти чувства в сотни раз хуже, чем быть ничем. «Ничто» уже ничего не чувствует, оно по инерции тянется к тому, что когда-то грело, ничто уже выплакало все слезы, у ничего нет гордости.

Спасибо второму пыльному мешку, который своей пощечиной организовал мне сотрясение мозга, который в предсмертной конвульсии осознал правду. Наши отношения с самого первого дня были построены на лжи. На огромной, как беременная касатка, лжи. Я проглотила её и ни разу не поперхнулась, потому что у меня не было повода не верить. Я ушла, без слез, без скандалов и даже с жалким подобием улыбки. Мне не было сложно, потому что меня не было. У меня даже не хватило сил на то, чтобы сказать ему, что теперь я знаю все. Что теперь все элементы мозаики сложены воедино, и что я наконец понимаю его.

Представь себе самый сложный пазл, который ты когда-нибудь видел с неимоверным количеством элементов. Теперь представь, что этот пазл положили в блендер и минут 15 непрерывно перемалывали. Вот такой неприятной серой кашей была я. Этот пазл было легче смыть в унитаз, чем собрать в картину. Но во всем, даже во всем этом дерьме есть свои плюсы:

— Когда ты выстраиваешь свою жизнь заново, медленно, мучительно и по маленьким кусочкам, ты создаешь то, чего действительно хочешь;
— Ты убираешь лишние детали, а их оказалось немало, лишние детали не заинтересованы в твоем возрождении. Они просто уходят в сторону и брезгливо морщат нос;
— Ты заново выстраиваешь отношения с близкими, это не просто, но с двусторонней отдачей они становятся еще теплее, еще надёжнее, еще интимнее;
— Ты заново строишь себя и оставляешь только настоящее, не напускное, не приобретенное, не заимствованное, а своё;
— Ты учишься слушать и слышать себя. Мне понадобилось полгода, чтобы вспомнить, какую еду я ем и люблю ли я вообще шоколадное мороженое. И нет, фисташковое вкуснее;
— Пройдя хотя бы половину пути, ты ощущаешь собственную силу на метафизическом уровне и невозможного больше не существует;
— Ты больше не ждешь от людей сладкой ваты и единорогов. Ты принимаешь их такими, какие они есть. Ты прощаешь несовершенства себе и окружающим;
— Ты каждой клеточкой тела ощущаешь собственную ценность и ценность своей жизни, настолько, что уже никогда их не потеряешь.

На любовь способны только две личности. Зрелые, осознанные личности, у каждой из которых есть своя жизнь. Потерять себя, значить потерять возможность любить. Растворяясь в человеке, мы убиваем чувства в их зачатке.

«Ничто» не может любить. Любить «ничто» невозможно.

Автор: Анна Ток

Storia.me




x
Подписывайтесь =>