Екатерина Андрусевич: Про психологию бедности

Так получилось, что вчера два разных человека упомянули при мне тему бедности. Оба — примерно в одном контексте:”Я очень боюсь стать бедным”. Я это услышала, пошла на бокс, там мне было не до того. А потом, уже лёжа ночью в кровати, долго не могла уснуть, так меня эта тема взволновала. Еле дождалась утра. И напишу.

Начну с того, что в семье родителей мы жили по-разному. Были времена, когда отец ездил по всему миру с докладами по физико-математическим и математике в управлении вопросам, привозил матери куртки Лакост, а нам с братом сладкие жевачки в пластиковых упаковках в виде земного шара. Вывез нас в Польшу, когда для всех моих друзей она была словно Америка — где-то далеко и недосягаемо. А я там первый раз в жизни ела мороженое-рожок со вкусом клубники и лесных ягод.

А были времена, когда родители выбирали, в каком районе купить кооперативную квартиру. И им предлагали двушку в хорошем, а трёшку — в чуть похуже. Они только было собрались оформлять покупку, а завтра все их деньги на эту квартиру превратились в цифры на счетах, которые нельзя обналичить. И потом за них смогли купить только вишнёвый Москвич (чую, с нами снова скоро провернут такую хуйню, ребята. Но я сейчас не об этом).

Потом в Институте управления отца и всех остальных математиков в его отделе сократили, управление стало опираться, видимо, на какие-то другие материии. Он был торговым представителем, пытался барыжить ваучерами, как-то зарабатывать. Собирал в подъезде, потрошил на табак, скручивал заново и курил бычки за соседями. Потом мясо мы стали есть только раз в год — когда отправлялись к бабуле в Кобрин (это маленький город в Беларуси). Потом стало чуть получше, но на обед мы ели жидкий супец, а на ужин маленькую котлетку с макаронами (до сих пор ненавижу их, наелась). Я сидела в школе и грустила, потому что девочки одевались как принцессы, а у меня китайская блузка протёрлась во всех местах и джинсы уже малы. А ещё очень хотелось ангоровый капор. Но дорого. Нет денег. И всё такое. Если я запарывала контурные карты, выданные в школе, то новых мне не покупали. Чувствовала ли я себя бедной? Нет. Но я страдала, что у меня нет возможности исправить ситуацию.

Поэтому с 16 лет, только получив паспорт, я пошла на работу.

Потом, после второго курса института, нас отправили во Владимир, на практику. Она была на заводе ЗаоПолицел. Завод оплатил нам гостиницу, институт выдал проездные на тролейбус, мама дала полторы тысячи рублей. “Приезжай на выходные домой, я тебе ещё дам что-нибудь. Сейчас просто нет”, — сказала она. Я посмотрела цены на рынке Владимира на овощи, на крупы, на пюре Ролтон. И решила устроить себе челендж (тогда я такого слова не знала, в моей голове это называлось “а вот хуй, я и так справлюсь”).

На завтрак я варила два яйца. Днём пила воду, которую наливали в столовке завода. Вечером в гостинице заваривала кипятком пюре и пожирала его со свежим огурцом, купленном на рынке. Этого рациона я придерживалась ровно месяц. Эффект от «диеты» решила усилить упражнениями бодисайз. Подтянулась (это я всегда считала важным, нужным и очень приятным) и написала отчёт по практике лучше всех (никуда не выезжая и не отвлекаясь, это было легко). А, я походила там по музеям и прочитала массу книг. Когда платные и дорогие развлечения закончились, всегда остаётся масса бесплатных.

У человека есть два вида расходов — обязательные и необязательные (без которых можно жить, но вроде как хуже).

С необязательными всё просто:

Если у меня закончатся деньги на контактные линзы, буду носить очки.

Если у меня закончатся деньги на рестораны и кино, то кино я буду смотреть дома, а есть то, что приготовила там же.

Если у меня закончатся деньги на хорошую еду, то я начну есть тунец из банки и варёные яйца, овощи с рынка и овсянку на завтрак.

Если у меня закончатся деньги на окрашивание волос в салоне, то я начну красить их дома (шучу, я и так крашу их дома — ненавижу эту тягомотину на 3 часа и попытки мастеров поговорить “за жизнь”, потому что они с чего-то решили, что мне скучно).

Если закончатся деньги на краску для волос, то я начну красить их хной.

Закончатся на бальзамы и маски — начну втирать в волосы касторовое масло.

Закончатся на масло (бля, это я инвалид и даже на касторку не заработаю?), начну втирать желтки яиц. А волосы всё равно будут красивые.

Не будет денег на аренду квартиры — сниму подешевле в другом районе. Не будет денег на дешёвый район — сниму комнату. Не будет на комнату — поеду туда (в другой город, страну), где ещё дешевле.

Закончатся на одежду в дорогих магазинах? Буду искать красивые вещи на Али, не останется на шмотки с Али — перепотрошу старый гардероб, позашиваю, поперешиваю и буду ходить так. Что-то продам ненужное сейчас.

Закончатся деньги на поездки, освою коучсёрфинг. Или буду исследовать тщательнее свой город и окрестности.

Прекращу вообще пить. Брошу курить (если курю). Вместо машины пересяду на велик (если бы ездила на машине). Не будет велика (это я опять, видимо, инвалид, что у меня пяти рублей на велосипед нет), буду ходить пешком или бегать (заодно и для здоровья какая польза).

Не будет денег на кофе, буду пить цикорий.

Даже обязательные расходы (типа квартплаты, интернета и расходов на сотовую связь) можно пересмотреть и оптимизировать при желании (у меня, кстати, когда была необходимость, “оптимизация” была в обязательной программе раз в полгода примерно).

Это про расходы.

Теперь про доходы. 

Не будет работы по выбранной профессии. Найду по невыбранной. Закончится и такая работа — пойду мыть полы. Полы всегда везде моют, такая работа не кончится. Ещё продавцом. Или типа того (вы правда верите, что дожив до 30-40 лет не имеете такого огромного набора скилов, что ни на одну работу вас не возьмут?). Мужчинам ещё проще. Они сильные — могут носить кирпичи и штробить бетон.

К чему я это всё?

Нет никакой бедности. Есть — восприятие, при котором любая неприятность — это удар. А не вызов.

Нет никакой бедности. Есть нелепые траты “на последние” или покупка того, что не является необходимым (или является, но может быть заменено на аналог, возможно даже без потери качества, а с его улучшением).

Нет никакой бедности. Есть грязь и уныние (видели? В семье “бедных” всегда грязно, неопрятно и есть попытка “украсить” и замаскировать эту грязь и неопрятность чем-то дешёвым и безвкусным).

Если вы дочитали до этого места, поняли меня и согласны, то вас, скорее всего, уже коробит название этого поста. Так как в нём зашита жуткая тавтология — бедность — это и есть особая психология. Психология особой психологии. Вот как выглядит этот заголовок.

Для меня слово “бедный” уместно только в одном случае — когда вам временно хуёво, а ваш друг обнимает вас, гладит по спине и говорит:”Шшшшшшш, шшшш, мой бедный котик. Как же тебе сейчас тяжело. Но это ненадолго. Мы оба это знаем, правда?”

Бедность — это самоощущение. Не вера в себя. Это лень. Адский, просто катастрофический снобизм (Такие снобы думают: «Я сдохну от голода, но не пойду мыть полы». У некоторых — даже до абсурда:»Я сдохну, но не пойду в подчинение на должность, которой сам должен руководить»). И нежелание искать варианты, нежелание знать:»Возможно я сейчас живу не так, как мне нравится, но это временно. Потому что я делаю всё, чтобы жить иначе».

И это всегда срабатывает. Потому что труд, разумное потребление и упорство никогда не дадут вам жить плохо.

А вот вам слова про бедность моей любимой Элис Монро https://www.facebook.com/evandrusevich/posts/1663715680341411. Кажется, она со мной тоже немного согласна.

А вы — бедный? Были? Боитесь?

Автор: Екатерина Андрусевич




x
Подписывайтесь =>