Екатерина Писарева: «Нет-нет, он не изменяет…»

«У нас не было секса уже три года. Не понимаю, как так можно…»

Она отводит взгляд, рассеянно смотрит в окно. Не сказать, что жалуется – хотя тон вполне соответствует. Три года, любовь, Бегбедер – не хочу ее расстраивать, но, кажется, плохие новости.

«Нет-нет, он не изменяет. Он как бы немного занят, дела, работа…»

В этом фальшивом «как бы» – средоточие боли, оправдания, неуверенности. «Как бы занят», «как бы устал», «как бы не до секса», «как бы дети», «как бы неудачный период», «как бы праздники»… Доре тридцать три года, последние три из которых превратились в сплошное ожидание. Три года без секса, зато трое детей – компенсация по одному за каждый неиспользованный год. Дора верит: муж никуда не денется, если все еще возвращается домой, смотрит футбол, целует детей, ездит по выходным с ней в Ашан, чтобы закупить продукты на неделю, желает ей спокойной ночи по вечерам и ритуально отворачивается, засыпая, – зато в одной постели. Никакого диалога – «привет», «поешь», «дай денег», «возьми». Дора верит – муж решает дела государственной важности. Дорин муж – фотограф.

Я знаю Дору около двадцати лет – жили на одной лестничной клетке. В восемнадцать скоропалительно вышла замуж, переехала на другой конец Москвы, нарожала детей. Из девочки-праздника как-то решительно и быстро превратилась в женщину-проповедника: каждый раз, встречаясь с ней, я слушала о том, как надо поступать, что делать и кто виноват. Государство и власть не винит, нет-нет, «это все Америка, враги, обстоятельства». Именно в таком порядке. Мифическая заокеанная Америка кажется ей современным Мордором, истоком зла и бед. «Выросли цены на подгузники» – конечно, Америка. «Мужья ходят налево» – навязанные Америкой полигамные отношения. Конечно, Америкой, друг мой. Чувствую себя неловко, но в объяснения пускаться нет сил. В какой-то момент стало проще не встречаться – никто не любит насилия над нервной системой.

Когда Дора позвонила и надрывно прорыдала в трубку «приезжааай», я не удивилась. Солидаризировалась – рыдающие женщины умеют убеждать. Приехала, посмотрела – истерики как не бывало.

По паспорту Доре тридцать три – по жизни далеко за сорок. Шорты на плотные колготы, майка в синих уточках, невнятное гнездо волос – одежда подростка, а лицо – утомленной жизнью женщины. В Дориных глазах усталость и постоянный подсчет денег, ушедших на хозяйство, на словах – примерно все то же. Говорит и говорит: «подорожал садик», «надо сдавать деньги за уборку», «выросла электроэнергия», «Ваня заикается», «Света постоянно рисует на обоях», «Леня не хочет делать уроки»…И вроде даже не жалуется – констатирует.

Только в конце вечера Дора призналась, что ее огорчило: как-то раз муж не вернулся домой – очередная съемка на натуре, выезд с друзьями, работа. Дора укладывала детей и наткнулась на пачку распечатанных фотографий и все – в стиле ню. Заманчивые молодые тела, вульгарная юность, пощечина общественному вкусу. Дора долго рассматривала моделей, пытаясь найти изъяны, но в мире идеального фотошопа не бывает ошибок. Дорин муж – профессионал.

Я неловко шучу про Стёрджеса, тренды и фото – Дора не смеется. Она не понимает, о чем я.

«Все бы нормально, но не было секса три года, – грустит Дора. – Он не изменяет мне, нет. Да как он может? Я же люблю его, воспитываю его детей, готовлю, убираю, глажу… Это такой период ведь, да?»

Неловко придумываю утешительный ответ, советую почаще разговаривать с мужем. «Да-да, – бормочет Дора. – Я поговорю с ним сегодня же вечером. Надо завтра везти Ваню ко врачу…»

Возвращаюсь домой, думая о Доре и ее семье. В какой момент коммуникация разладилась? Они молчат, чтобы услышать друг друга… Но разве можно услышать тишину?

Вспоминаю их свадьбу и то, как они сбежали из-за стола, сидели в лаунж-зоне и не могли наговориться. Дора тогда увлекалась современным искусством, горела идеями, хотела преподавать. Сейчас Доре тридцать три и она считает, что познала высшее искусство – искусство быть матерью.

В ленте новостей – снова выборы, Сирия, антироссийская пропаганда, перестрелка в синагоге, запрет абортов… Дора всегда была противницей абортов.

«Запрещают? Правда? Не читаю новостей, да и Фейсбука тоже нет. Я вообще не читаю – нет времени, дети…»

Когда я уезжала, Дора призналась – хочет четвертого.

«Зачем тебе это, Дора?» – удивленно спросила я ее. «Тогда он точно никуда не денется. Одна проблема – нет секса три года. Не понимаю, что бы придумать…?»

Дора уверена – муж ей не изменяет.

Автор: Екатерина Писарева




x
Подписывайтесь =>