Иллюзия обмана: как на самом деле живут в глянце

Glossy_cover

Пока рядовые отдыхающие наполняют Instagram отпускными фотографиями с видами райских уголков планеты, те, чья жизнь должна быть сплошным праздником, потеют в душных офисах на сдаче сентябрьских номеров. Колумнист Buro 24/7 Саша Троицкая, которая знает о трудовых буднях работников глянца не понаслышке, развенчивает мифы о невыносимой легкости их бытия, дорогих подарках и баснословных заработках

На заре нулевых, когда деревья были большими, а я — начинающим автором молодежных изданий, судьба и фуршет свели меня с настоящей глянцевой журналисткой (назовем ее Олей). Она была для меня чистейшей прелести чистейшим образцом и первой glossy girl, ставшей эталоном жанра. Ей было 27 лет, за плечами — неоконченное филологическое высшее. Она много курила длинные сигареты, носила чулки под каблуки и красную помаду и не просыпалась раньше полудня.

Конец прекрасной эпохи

Однажды в присутствии молодых и активных газетных «перьев» Оля произнесла фразу, после которой я увидела, как выглядит в журналистике классовая неприязнь. Размышляя о планировании своего незамужнего бюджета, она  внештатница (то есть официально безработная) нескольких московских глянцев  сказала: «Напишу в этом месяце три заметки по 300 баксов — и все, вроде жить можно». У газетчиков, трудившихся на ниве культуры, заходили кадыки: их месячный заработок начислялся в рублях и колебался в пределах от $ 500 (помладше, но с в/о) до $ 1 000 (постарше и поопытнее). За эти деньги они ежедневно ходили на работу и отписывали тексты.

Их начальник, по слухам, получал $ 2000 — и это в издании федерального значения. Такой же была ставка светского обозревателя в крупной деловой газете с занятостью раз в неделю (в день сдачи полосы) и свободным графиком посещения редакции. Когда в середине 2000-х ее вывели за штат — «по собственному желанию», из ее зарплаты образовались две вакансии в отделе «Общество», одну из которых заняла ее преемница по светской вахте.

Тогда, в 2001 году, $ 900 в расслабленном режиме фриланса казались издевательством над логикой. В этом колоссальном разрыве между газетной реальностью и иллюзорностью glossy и состояла причина, по которой в глянец писали даже вполне уважаемые люди, имевшие мнение и авторитет. Ведь внештатных авторов глянцевых журналов тоже кормили вкусно, выплачивая $ 200—300 за разворот. Плюс еще могла быть надбавка за вредность — эксклюзив, перевод и другие сопутствующие услуги.

Могу себе представить, скольких молодых филологов расценки «$ 200 за 5 тысяч знаков» сбили с пути истинного. В глянцевых изданиях, которые «про моду, но не Vogue», — например в ELLE — зарплаты рядовых редакторов колебались в районе $ 1 500—2 000. Ставка в $ 2 500 для редактора культуры считалась средней, в то время как директора отделов моды и красоты и менеджеры уровня зам. главного получали $ 3—5 тысяч, а ставки самих главных были в пределах $ 5—8 тысяч.

Один из опрошенных экспертов вспомнил, как в то время автор одного культового мужского журнала переехал жить в Израиль и гонорара за рассказ ему на первое время хватило. До сих пор слышны отголоски «городских легенд» о том, что в некоторых местах платили из расчета $ 1/знак. Источники утверждают, что самым щедрым был журнал Maxim.

Эта информация собрана по крупицам: у старожилов с памятью на цифры плохо, но неплохо с общими ощущениями, что в журналах платили «очень хорошо». Работа, правда, была не такой интересной, как отстаивать демократию или сражаться за звание самого беспощадного театрального критика. Однако труд непыльный, в офис можно ходить в свободном режиме, а все написать — буквально за ночь. Проникновение интернета — точечное, конкуренция — низкая, рекламодатели стоят в очереди на сдачу денег в редакционную кассу, а рынок элегантно узок.

Вплотную к «закату Европы» ситуация подошла в начале 2010-х. Нефть, от которой так зависит российский люкс (да и почти все остальное российское), била рекорды по добыче, цена за баррель перевалила за сотню, а доллар замер на отметке 30 рублей. Золотое время. Помянем.

Магия давно ушла

С возрастом меняются и вчерашние выпускницы филфака, и рекламные агентства, и пиарщики люксовых брендов. Сегодня все по-взрослому — скучно, прагматично и стабильно. На работу ходят утром, а не днем, и уходят вечером, а не в 17:00, на обед отводится час, а не три. Кое-где сотрудников ждут уже к 9:30, а приход фиксируется электронной карточкой. И чем, скажите, это отличается от какой-нибудь корпорации?

Зарплаты теперь патриотично считаются в рублях, а гонорары — «в белую». Начислить себе лишние пару сотен за работу «мертвых душ» уже практически невозможно. Мессианство и фэшн-шаманство вышли из моды, перестав быть признаком профессионализма. Здравый смысл восторжествовал, и работать в глянцевом журнале, на портале о моде или светской жизни стало обычным занятием. Попасть туда можно прямо с улицы: вместо «есть у меня одна девочка» — объявления о вакансиях и стажировках. И нет, отдел кадров не сошел с ума, приглашая на собеседование кандидатку не в том свитере: встречают не по одежке, а по резюме, и предложение о работе делают только после выполнения тестовых заданий.




Страница: 1 2 3

x
Подписывайтесь =>