Олдгёрл

На этой неделе главной книжной новинкой стали мемуары дважды бывшего главного редактора (Vogue и Interview) Алены Долецкой «Не жизнь, а сказка». Несмотря на аффирмативный задор в названии, захлопнув книгу, читатель приходит к неутешительным экзистенциальным выводам  про «пустую и глупую шутку». Перед нами скороговорка несчастной женщины, 10 лет спустя после громкого увольнения, решившейся наконец на ответный удар.

Стилистически «Не жизнь, а сказка» произведение лишенное какой бы то ни было целостности. Вроде автор, по праву рождения причисленный к узкой страте отечественной номенклатурной интеллигенции, пишет свой вариант «Низких истин/возвышающего обмана». Ну, а что – сценарий схожий: развесистое генеалогическое древо, корнями уходящее чуть ли не во времена Эдварда Черного Принца с одной стороны (с другой – герои армянской реконкисты князья Даниэль-Беки), в советские времена пополнилось членами ВЦИК и секретарями Кагановича, затем звездами хирургии, принимавшими на дому всех всех всех – от Юрия Никулина до Владимира Высоцкого. То есть должна была получиться светская хроника событий плюс инсайд о муках творчества. Тут-то и начинается самое неинтересное. В отличие от Андрона Кончаловского, Долецкая всего лишь учила (так ей хочется думать) Россию эпохи нефтяного бума разбавлять total look Versace дизайнерами, чуть менее соответствовавшими избыточному византийскому вкусу новых «хозяев жизни». Все-таки это не «Ася Клячина», хотя.. в главе, посвященной трудовым будням на посту «бабушки русского гламура» Долецкая упоминает письмо женщины с Кузбасса: врач в поликлинике, замужем за младшим инженером, вместо сосисок семье на ужин покупала Vogue, чтобы причаститься прекрасным. Цитата: «не знаю, как сложилась ее жизнь потом, но мне кажется, что наш журнал повлиял как минимум на ее воззрения на красивое и некрасивое. И если она достигла достатка (почему бы и нет) – она, верю, не топырит пальцы в Шанель fool look. А если ее материальное положение осталось тем же (и в этом нет ничего стыдного) – она вряд ли одевается на местном черкизоне». И действительно – вряд ли врач в Кузбассе будет приходить на смену в Шанель, да еще с ног до головы, такие faux pas благодаря деятельности Долецкой уже непредставимы.

Собственно, в книге много подобных глупостей, никогда бы не прозвучавших со страниц любых заграничных мемуаров работников фэшн-индустрии.  Поскольку в международном мире глянца принято отдавать себе отчет в социальном неблагополучии планеты Земля и немножко оправдываться за ту пену дней из белуги и Моёта, которой питаются завсегдатаи недели мод. Из этой же серии рассуждения Долецкой о гомосексуализме – чего они ходят на парады и вообще надоели, мало им что ли индустрии красоты, куда ни плюнь. Цитата “геи правят в моде, как евреи в финансовом секторе”.  Или поразительной наивности ремарки об Украине и Крыме, но не будем о грустном, давайте о главном.

Знатному кулинару Долецкой должно быть известно – хоть месть и блюдо холодного цеха, но как и осетрина бывает только первой свежести, все остальное – байки из склепа, протухший композитный материал. И тем не менее, вот оно, на странице 226: «я позвала ее с мужем на дачу на выходные. Поработали, поболтали, прогулялись. После их отъезда в гостевой спальне осталась неубранная кровать с валяющимся на полу одеялом и несвежими влажными полотенцами. Ерунда, в каком только виде у меня не оставался дом после иных гулянок! Но то близкие друзья, а здесь другое дело. Это была подсказка: человек может быть нечистоплотен с тем, кто ему помог и дал приют». Таким изящным интро  предваряется рассказ о Карине Добротворской президенте Brand Development Conde Nast, якобы интриговавшей против Долецкой и добившейся цели – ее увольнения из компании без права переписки.

В этот момент, ближе к финалу, «Не жизнь, а сказка» наконец-то обретает смысл. Книга со всей очевидностью сочинялась не ради того, чтобы отдать дань породистым родственникам, которые все как один невероятно благородны и в профиль напоминают Грету Гарбо. И не для того, чтобы поведать миру о своих многочисленных победах на любовном фронте, описанных, кстати, языком Никифора Ляпис-Трубецкого — «взлет, жар, любимое дыхание, мебель с трудом выдерживала наши ночные бдения».  И явно, не, как набор секретов красоты, типа «Парижский шик» Инес де ля Фресанж или «Модные штучки» Ксении Собчак. Нет, Долецкая взялась за перо, чтобы свести счеты. Дадим же ей слово:

«Историй, которые начинались с богов и заканчивались осликами, мы видели много. Индустрия начала менять ярких и дорогих на тусклых, управляемых и подешевле. А надо-то было наоборот! Тогда раритетный продукт не съебался бы до посредственных мышей. И есть какая-то окончательная справедливость в том, что Карина написала книжку про свои диеты, анорексию, обмороки и кровотечения. А я – про завтраки, обеды и ужины».

Этот пассаж суть некий апофеоз и вообще лучшее в книге. Автор гениально чувствует нерв эпохи. Окончательная справедливость сегодня в том, что каждый человек имеет право на  15 минут пост-правды. Свои четверть часа Долецкая использовала по назначению.

Автор: Зинаида Пронченко




x
Подписывайтесь =>