Ольга Савельева: Лара по жизни неряха и растеряша

1393949

Вечно засунет вещь куда-то и не может найти.

На самом деле это еще и от того, что вещей очень много. Больше, чем можно запомнить.

После развода Лара умудрилась потерять себя.

Позже выяснилось, что за 36 лет жизни она себя вообще и не находила, но в браке это было не очевидно, потому что голова была забита бытовыми проблемами, а не самореализацией.

Некогда думать о себе, когда в голове размороженная говядина на пельмени и не оплаченная платежка за июнь.

Когда муж ушел, Лара еще пару месяцев жила накатом. Писала ему смс с указаниями, как действующему мужу, забывая, что он бывший.

Сдай повторный анализ крови, найди осеннюю обувь — сегодня холодно, поздравь Иваныча… Муж не отвечал, заслонялся забором игнора от последствий неудачного брака.

Неудачным брак окрестил сам муж. Лара считала его обычным. Как у всех. Жили-не тужили, купили машину, дружили с соседями, отдыхали на Селигере, ругали правительство. А муж говорил: «Мне скучно».

Лара не понимала. Что скучно? Все так живут. Никто не ходит на голове. Обычная семья — это не Камеди-клаб, а домашние пельмени в четыре руки, дурацкая ваза в подарок свекрови на юбилей и переполненное мусорное ведро как повод для скандала. Не скучно — обычно.

Лара жила по принципу снегоочистителя: гребла все в свою сторону. Все к себе, всё в семью.

— Встреть меня на машине вечером, — звонила она мужу. — Тут палас хороший выкинули.

— Зачем нам палас? — спрашивал муж.

— На дачу.

— У нас нет дачи, — напоминал муж.

— Будет, — поясняла Лара.

Все антресоли, все шкафы в их квартире, а также весь балкон были забиты хламом, который будет жить на даче, которой пока нет. Даже если она будет — она будет завтра, а жить в баррикадах хлама приходилось уже сегодня.

Муж заезжал вечером с брезгливым выражением лица, грузил палас с ненавистью.

Домой ехали в машине, заполненной паласом и негодованием поровну.

— Ну? Что не так? Скажи… — Лара видела, что зреет прыщ раздора и спешила его вскрыть, чтобы быстрее вышел гной раздражения.

— Люди выкинули гнилой палас, а ты подобрала.

— Я бы не подбирала, если бы у нас были деньги на новый.

— Нам хватает денег на нормальную жизнь, нам не нужен палас.

— Это тебе не нужен…

— А тебе все нужно! — разочарованно говорил муж и отворачивался от Лары.

Сложно быть единомышленником снегоочистителя.

Муж ушел к горбатой девочке. Ну, то есть женщине, но она была очень маленького роста, а маленькая собачка до старости щенок. У нее был настоящий горб на спине и шило в жопе. Первое — буквально, второе — фигурально. Желая скрыть горб, маленькая женщина прицепляла рюкзак на спину и шла в горы. В горах нет людей, которые косо смотрят.

Ее жизнь — путешествие, ее траектория — вперед и вверх.

Ларин муж смотрел на эту женщину с таким восхищением, что даже перед людьми не удобно. Лара следила за ними из-за угла . Она испытывала боль, которая притуплялась, когда она что-то делала. Например, следила.

Ларе хотелось выйти из-за угла и плюнуть ему в лицо. И сказать хлесткие слова-пощечины. Но она не могла их подобрать, потому что муж, уходя, оставил ей всё. И Ларе казалось, что он оставил ей всё нажитое не из благородства, а как-то даже с облегчением.

Соперница Лары была по-женски неухожена. Это сразу видно. Невыщипанные брови, секущиеся волосы, косолапая походка. Не женщина — а недоразумение.

Лара делилась с сестрой болезненным недоумением. Проиграть горбатой женщине было особенно обидно.

— Почитай про Фриду Кало, — советовала сестра. — Та вообще была вся поломанная, со штырями в теле, страшна как смертный грех, а сколько мужиков ее хотели…

— Фрида была талантлива…

— Ну, может и эта его «красавица» тоже талантлива, — резонно предполагала сестра.

— В чём?
— Откуда ж мне знать…

— Он ушел от МЕНЯ к горбатой бабе, — Лара поясняла сестре то, что она и так знала. — Горбатой, понимаешь? Она, интересно, может на спине вообще спать?

— От всех уходят, Лар. От любых женщин. Влюбляются в талант.

— То есть ты, родная сестра, намекаешь, что я — г…вно собачье, а горбунья эта — Алла Пугачева? Спасибо за поддержку!!!

Лара бросала трубку. Ей было очень больно и хотелось обижать всех вокруг, чтоб им тоже хоть чуть-чуть было больно. Это немного восстанавливало баланс справедливости во вселенной.

Муж после развода расцвел, похорошел и даже открыл свой маленький бизнес. При Ларе он просто мечтал, а тут взял — и сделал. Лара говорила, что это от того, что «ему нечего терять», но всем было очевидно, что говорит она так из вредности. Потому что ее собственный муж показательно влюбился в другую женщину.

В совершенно другую женщину. Другую во всем. Влюбился в ее легкость, в ее свежесть, не утяжеленную мещанским вещизмом, в ее очевидный талант наслаждаться жизнью и дышать полной грудью.

При Ларе он дышал пылью старого паласа. А тут — горы. Воздух звенящий, прозрачный, обволакивающий. В таком воздухе хочется обниматься и летать. Открывать свой бизнес. Смеяться в голос. Строить дома. Сажать деревья. Рожать сыновей.

У него появилась прорва энергии, некуда девать.
А с Ларой он хотел только лежать. Один. Не было аппетита жить. Не то чтобы хотелось умереть, завернувшись в пыльный палас, но просто было все равно.

Что воля, что не воля.

А тут. влюбился — и началась жизнь. Ларин муж не видел горба, видел только глаза, в которых отражались горы, и плавился от любви.

Лара все ждала, когда он нагуляется, и по привычке писала смс: «Отдай в химчистку свою дубленку», пока не напоролась на его первое и последнее ответное послание: «Лариса, не пиши мне больше, прошу тебя по-хорошему. У нас будет ребенок, твои смс нервируют мою жену. Не вынуждай меня менять номер»

Лара зашлась волной боли. Ей казалось, что за полгода она привыкла к мысли о своей свободе, а здесь оказалось, что рана кровоточит также, как в первый день.

Она позвонила сестре. Прорыдала ей в трубку новости.

Сестра вздохнула в ответ:
— Ларчик, хватит жить прошлым. Тебе надо найти себя. И жить для кого-то. Вложиться эмоционально. Тебе надо кого-то спасти, — сказала сестра, которая работала в каком-то фонде и увлеченно занималась спасением чужих жизней.

Лара подумала, что найти себя было бы неплохо, и спасти кого-то тоже, но принцип снегоочистителя «все грести под себя» сработал и здесь, и Лара решила спасти себя. И вложиться в себя. Поэтому она решила заниматься спортом.

Это и самореализация, и прозрачная схема вложений. В браке она растеклась и расслабилась, так что работы над телом предстояло много.

И мотивация есть: муж увидит обновленную ее и пожалеет. Станет кусать свои локти и проситься назад. Но Лара не пустит, потому что у нее будет к тому моменту новый муж, красивый и богатый.

Лара купила абонемент в фитнес. Стала заниматься грамотно и регулярно, с тренером. Отрабатывала на совесть деньги за абонемент.

Результат стал заметен уже через три месяца. А через полгода Лара превратилась в спортивную статную женщину с идеальным прессом и красивой осанкой.

Однажды она шла домой с работы и встретила…бывшего мужа. Он вез перед собой розовую коляску и излучал счастье.

Лара прошла мимо, обновленная, красивая, а он ее не заметил и не узнал. Он был поглощен содержимым коляски, и до всего остального мира ему не было никакого дела.

Лара пришла домой и расплакалась от обиды. Зачем быть красивой не для кого? Для самой себя можно быть любой, лохматой, в прыщах и без кубиков на животе, а красота — это труд, в знаменателе которого заложен чужой восторг. А если он равен нулю, то рушится вся формула, потому что на ноль делить нельзя.

А еще на ее балконе стояла коляска, которую бесплатно отдала коллега с работы, у которой подросли дети. Лара забрала ее для своих будущих детей. Которые будут расти на будущей даче. Для которой есть уже куча нужных вещей (и лестница, и лейка, и набор инструментов), гниющих на антресолях и страдающих от собственной неприменимости.
Коляска-то хорошая, постирать — и как новая.

Лара подумала, что она сама похожа на эту коляску. И на палас.

Она красивая, перспективная, чуть пользованая, пыльная, но по сути почти новая, ждёт своего часа, прозябая в ненужности.

Лара заплакала от жалости к себе, так горько и страстно, как плачут только дети, потерявшие любимую игрушку. Лара снова потеряла себя. Точнее призналась, что и не находила себя. Даже в спорте.

Лара бросила спорт, хотя по абонементу имела право ходить еще полгода.

Лара провалилась в вязкий кисель апатии. После развода она еще трепыхалась, горела остаточными чувствами, злилась, страдала и психовала.

А теперь в Ларе выключили свет. И сказали «тс-с-с.» И повесили табличку: «Не беспокоить».

Каждое утро она она просыпалась в вязком будничном киселе. Кисель не имел вкуса, ни сладкий, ни соленый, никакой. Он просто был, студенисто обнимал ее безвременьем и не проходил как простуда, а оставался в ее жизни, состоящей из дней сурка.

Лара ощущала, как жизнь утекает сквозь пальцы, но она была такая пресная и не вкусная, что ее было не жаль. Даже вся еда — и супы и десерты — имели вкус и консистенцию киселя.

Лара решила начать новую жизнь и выкинуть из дома весь хлам.

К ней в квартиру вошел мужчина, которого прислала сестра, чтобы он помог вынести хлам. На балконе у него засветились глаза.

— Вы точно решили все выбросить? — спросил он с восторгом.

— Точно, — сказала Лара бесцветным голосом.

— И лестницу? И инструменты? И палас?

— Да.

— Я бы забрал на дачу.

— У вас есть дача? — спросила Лара.

— Будет, — уверенно ответил мужчина.

Лара усмехнулась и посмотрела на него с интересом. Снегоочиститель почуял родственную душу, попробовал завестись, затеплились светом погасшие фары

— Как, говорите, вас зовут?

— Константин.

— Костя, хотите борща?

— Борща? — Костя обернулся. — Правда? Хочу. Очень. Я один живу. На пельменях.

Лара налила борщ в две глубокие тарелки. Борщ пах чесноком. Ну надо же…. Еще утром он был пресным как кисель.

Ларе захотелось красоты. Она накрыла обеденный стол красивой скатертью, порезала сало и зеленый лук, подсушила хлеб.Поставила два красивых бокала под квас.

— Ничего себе! — сказал Костя, увидев этот кулинарный натюрморт. — Ничего себе!

— Ничего — себе. Все — нам, — пошутила Лара.

— А сколько вашему ребенку? — спросил Костя, поедая борщ с таким аппетитом, что даже вспотел.

— У меня нет детей, — призналась Лара.

— Как нет? А коляска?

— А это на дачу.

— У вас же нет дачи,- напомнил Костя.

— И у вас нет, — напомнила Лара.

Костя и Лара встретились глазами. По-настоящему.

«Мы с тобой одной крови», — сказали глаза и заискрились нежностью.

Через неделю Костя и Лара решили, что рентабельней Косте переехать к Ларе, чем перевозить вещи.

К весне они купили дачу, на которую перевезли лестницу, лейку, инструменты и палас…

Вещи ожили, встрепенулись, задышали вторым дыханием, почувствовали свою миссию — обуючивать новый дом.

Лара гуляла по берегу леса, на котором стоял сруб их нового дома и думала о том, что судя по трехдневной тошноте скоро им видимо пригодится коляска.

Та самая, которую она не успела выкинуть.

Она же почти как новая, только постирать…

Автор: Ольга Савельева
Подписывайтесь на её инстаграм — plussize_funnylife




x
Подписывайтесь =>